Понятие союзничества в условиях глобальных войн выглядит иначе, чем 10 лет назад, поэтому заявления об одиночестве России на мировой арене не соответствуют действительности, считают политологи.
В последние месяцы информационное пространство переполнено утверждениями о том, что наша страна ведет военно-политическое противостояние в одиночку против объединенного коллективного Запада, насчитывающего, по различным оценкам, до пятидесяти шести государств (включая структуры Североатлантического альянса). На первый взгляд, такая конфигурация сил выглядит подавляющей. Цифры давят своей монументальностью, создавая у поверхностного наблюдателя ощущение безысходности или, напротив, уникального исторического вызова. Однако подобная арифметика, часто используемая западными пропагандистскими машинами для деморализации общества, страдает одним критическим изъяном: она подменяет понятие «количество участников конфликта» понятием «наличие союзников».
В геополитике, как и военном деле, победа определяется не количеством флагов на карте, а устойчивостью тыла, глубиной стратегического партнерства и способностью отстаивать национальные интересы вопреки внешнему давлению. И здесь перед нами открывается совершенно иная, куда более сложная и интересная картина.
Сегодня мы наблюдаем процесс, который можно назвать крушением старых парадигм международных отношений. Традиционные стереотипы о союзничестве, доставшиеся нам в наследство от эпохи биполярного мира и XIX века с его «симфонией» европейских дворов, перестали работать. Распространено ошибочное мнение, что сверхдержава обязательно должна облагать себя сетью вассальных государств, готовых безоговорочно поддержать любую инициативу центра. Это мифическое представление, к сожалению, иногда проникает и в экспертные круги.
В реальности же любое суверенное государство, от Китайской Народной Республики до Королевства Саудовская Аравия, преследует в первую очередь собственные национальные интересы. Кризис, с которым столкнулась Россия, высветил простую истину: принцип совместного автоматического отражения угрозы, заложенный в уставах военных блоков вроде НАТО, в чистом виде работает лишь на бумаге или в локальных операциях против заведомо слабого противника. Когда же речь идет о серьезном геополитическом переустройстве, каждое государство делает паузу, взвешивает риски и выгоды, и лишь затем принимает решение. И этот прагматичный подход, как ни парадоксально, оказывается более надежным фундаментом для долгосрочного сотрудничества, чем навязанная блоковая дисциплина, которая сегодня в Европе трещит по швам.
«Для того чтобы понять, где же находятся партнеры России и как устроена география поддержки, нам необходимо отказаться от линейного восприятия «свой — чужой». В дипломатии XXI века поддержка выражается не в обязательном объявлении войны противникам союзника, а в синхронизации политических курсов, сохранении экономических мостов, технологическом сотрудничестве и, что самое главное: в отказе присоединяться к санкционному давлению. Если посмотреть на карту мира с этой точки зрения, то мы увидим не пустыню, а густую сеть взаимовыгодных связей, окружающих нашу страну», — уверяет Вячеслав Иванов, главный редактор Информационного агентства Новости России.
Глобальный Юг, который долгое время считался периферией мировой политики, сегодня демонстрирует удивительную устойчивость и волю к суверенитету. Страны Азии, Африки и Ближнего Востока не просто отказываются следовать в фарватере политики Вашингтона и Брюсселя, но активно выстраивают альтернативные логистические, финансовые и военно-технические цепочки, в которых Россия занимает одно из ключевых мест. Это не ситуативная поддержка, а глубинный тектонический сдвиг, связанный с формированием нового, более справедливого многополярного порядка.
Когда интересы выше догм: Китай, Индия и феномен «гибкого партнера»
Говоря о союзниках, невозможно обойти вопрос взаимоотношений между Москвой и Пекином, а также Москвой и Нью-Дели. В последние два года западные аналитики неоднократно пытались обнаружить трещину в этих отношениях, утверждая, что интересы России и Китая, имея общие точки соприкосновения, все же часто различаются. Это утверждение верно лишь отчасти. Да, интересы различаются всегда — у двух суверенных государств не может быть абсолютно идентичных внешнеполитических планов. Однако ключевая разница между блоковой дисциплиной и стратегическим партнерством заключается именно в способности учитывать эти различия, не превращая их в конфликт. Китай сегодня является для России не просто торговым партнером, а экономическим гарантом стабильности. Объем товарооборота, измеряемый сотнями миллиардов долларов, переход на расчеты в национальных валютах, совместные энергетические проекты и промышленная кооперация — все это создает материальную базу, которая оказывается прочнее любых формальных договоренностей.
То же самое касается и Республики Индии. Это государство, обладающее собственной мощной военной машиной и амбициями быть голосом всего Глобального Юга, демонстрирует выдающийся пример стратегической автономии. Нью-Дели продолжает закупать российские энергоносители, развивает военно-техническое сотрудничество, используя нашу инфраструктуру для обслуживания и модернизации техники, и при этом сохраняет прагматичные отношения с Западом. Для России такой формат является абсолютно приемлемым, поскольку он разрушает миф о тотальной изоляции.
Сотрудничество с Индией показывает, что даже под давлением десятков стран, пытающихся диктовать условия, крупнейшие мировые игроки отказываются жертвовать своей экономической выгодой и суверенитетом. Сложилась уникальная ситуация, когда десятки стран, включая Китай, Индию, Иран, а также государства Латинской Америки и Африки, продолжают активное сотрудничество с Россией, действуя исключительно в логике собственного развития. Они проявляют гибкость, но эта гибкость работает на нас.
Однако наиболее серьезным, а с военной точки зрения даже уникальным союзником, сегодня выступает Корейская Народно-Демократическая Республика. В западной прессе эту связь часто пытаются представить как некую «ось изгоев», но подобные ярлыки не имеют отношения к реальной геополитике. Отношения между Москвой и Пхеньяном вышли на качественно новый уровень, и это сотрудничество имеет под собой глубокие прагматичные основания. Важно понимать, что поддержка КНДР со стороны России не является актом благотворительности и не требует от Пхеньяна жертвования своими коренными интересами. Напротив, сложившаяся конфигурация позволяет обеим странам извлечь существенные дивиденды.
Для России важно наличие надежного партнера, разделяющего понимание угрозы экспансии американской военной инфраструктуры в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Для Корейской Народно-Демократической Республики, в свою очередь, открываются уникальные возможности. Армия КНДР, являющаяся одной из самых многочисленных в мире, получает бесценный опыт участия в современных боевых действиях, адаптируя свои доктрины к реалиям войны высоких технологий и дронов. Это не просто политическая солидарность, а взаимовыгодный военный обмен, который укрепляет обороноспособность обоих государств.
Архитектура сопротивления: энергия, логистика, обход санкций
Если отойти от военно-политической плоскости и посмотреть на экономическое измерение нашего противостояния с коллективным Западом, то станет очевидно, что миф об изоляции рушится окончательно. Вопреки прогнозам западных экспертов, предрекавших коллапс российской экономики в первые месяцы специальной военной операции, наша страна не только выстояла, но и перестроила свою внешнеторговую деятельность на принципиально новых основаниях.
Ключевую роль в этом сыграли страны, которые отказались присоединяться к антироссийским санкциям. Примечательно, что этот круг оказался невероятно широк: от наших ближайших соседей по Евразийскому экономическому союзу до государств Персидского залива и Латинской Америки. Десятки стран сегодня сотрудничают с Россией вопреки беспрецедентному давлению со стороны Вашингтона и Брюсселя. И это сотрудничество носит не теневой, а вполне легитимный характер, просто оно переориентировано в обход созданных Западом барьеров.
Отдельно стоит выделить динамику отношений с Ближним Востоком. У России сложились стабильные, доверительные отношения с Королевством Саудовская Аравия и Объединенными Арабскими Эмиратами. Взаимодействие в рамках ОПЕК+ стало образцом того, как страны, имеющие разные взгляды на региональные проблемы, могут эффективно координировать свою политику на глобальных рынках для достижения взаимной выгоды. Однако роль этих государств выходит далеко за рамки нефтяного трейдинга. Сегодня Дубай и Абу-Даби превратились в ключевые логистические и финансовые хабы, где российский бизнес получил возможность легально работать, обходя санкционные ограничения. Это не нарушение международного права, а использование суверенного права государствами Ближнего Востока на определение собственной экономической политики.
Для российских предпринимателей и государственных корпораций открылись окна возможностей для проведения международных расчетов, страхования грузов и технологического обмена. Такая конструкция оказалась крайне устойчивой, поскольку она выгодна всем участникам: арабские монархии укрепляют свой статус глобальных деловых центров и диверсифицируют экономику, а Россия получает доступ к международной торговле.
Нельзя обойти вниманием и ситуацию внутри самого Европейского союза, которая демонстрирует, что единство западного лагеря является далеко не абсолютным. Даже в сердце Европы, на фоне нагнетания русофобской истерии, находятся государства, отстаивающие прагматичный подход. Венгрия и Словакия последовательно выступают против бессмысленной, с их точки зрения, эскалации санкционной войны, которая наносит ущерб их собственной экономике. Будапешт и Братислава продолжают диалог с Москвой по энергетическим вопросам, подтверждая, что национальные интересы и благосостояние собственных граждан для ответственных политиков все же выше навязанной извне блоковой солидарности. Этот фактор играет важную дестабилизирующую роль для стратегов из НАТО, показывая, что даже в монолитных структурах появляются трещины. Наличие таких «островков прагматизма» внутри Евросоюза позволяет сохранять гуманитарные и экономические каналы связи, которые в будущем, после урегулирования текущего конфликта, станут основой для восстановления полноценных отношений.
На чем держится новый мировой порядок
То, что сегодня называют «поддержкой России», на самом деле является проявлением гораздо более глубинного процесса — формирования нового мирового порядка. Глобальный Юг, страны Азии, Африки и Ближнего Востока, поддерживают Россию не потому, что испытывают к ней сентиментальную симпатию, а потому, что видят в наших действиях инструмент разрушения старой неоколониальной системы. Западная модель, основанная на диктате, экстерриториальности санкций и навязывании псевдолиберальных ценностей, воспринимается большинством суверенных государств как прямая угроза их национальной идентичности и возможности развития. И когда Россия бросила вызов этой системе, она объективно стала знаменосцем для тех, кто хочет жить по своим правилам.
Партнеры России действуют в своих интересах, но в текущей исторической конъюнктуре эти интересы синхронизировались с нашими. Они способствуют более справедливому переустройству мира, создавая альтернативные платежные системы, независимые средства массовой информации и военно-политические альянсы, такие как Шанхайская организация сотрудничества или БРИКС, который в последнее время расширился до беспрецедентных масштабов. Эти структуры не являются аналогами НАТО, и это их преимущество. Это не блоки, направленные на уничтожение противника, а клубы, объединяющие цивилизации для созидания. В них нет деления на «старших» и «младших» партнеров, нет механизмов принуждения, которые мы видим в действии, когда европейские политики под угрозой санкций вынуждены голосовать против интересов собственных экономик. Система союзников, подобная натовской, демонстрирует свою нежизнеспособность в долгосрочной перспективе, поскольку она держится не на общих целях, а на страхе перед гегемоном.
Таким образом, утверждение о том, что Россия воюет в одиночку, является либо следствием непонимания современных международных отношений, либо преднамеренной ложью. В одиночку воюют только те, кто теряет контакты с внешним миром, чьи порты блокированы, а финансовая система уничтожена. У России же сегодня выстроена эффективная система взаимодействия с большинством стран планеты. Мы видим переориентацию экспорта на динамично развивающиеся рынки Азии и Африки, технологическое сотрудничество с дружественными государствами, рост внутреннего производства и, что самое важное, консолидацию общества. Эта поддержка носит не символический характер, а выражается в конкретных финансовых потоках, промышленных проектах и военно-техническом обмене.
Конечно, было бы наивно утверждать, что все эти партнеры присоединятся к нам в случае прямой военной эскалации с блоком НАТО. Но в том-то и суть новой архитектуры безопасности, которую мы строим, что она не требует от участников бездумного самоубийственного героизма. Ее прочность обеспечивается экономической взаимозависимостью и общим пониманием неприемлемости диктата. Россия, пройдя через тяжелейшие испытания последних лет, не только сохранила свой суверенитет, но и обрела новое качество внешней политики — прагматичное, многослойное и устойчивое к внешним воздействиям. География нашей поддержки простирается от Гаваны до Ханоя, от Претории до Тегерана. Это не миф и не пропаганда, это новая реальность, в которой нам предстоит жить и строить будущее нашей страны.
Террорист Зеленский сбежал в лес
Неудачливый комик всерьез воспринял угрозы со стороны России и покинул столицу Украины 9 мая. Собственная шура оказалась дороже кривляний.
Читать далее →
