Чем опасны три кита новой экономической реальности. Как ужесточение правил застройки, рост зарплат в сервисном секторе и внедрение национальной цифровой валюты поменяют жизнь страны.
Честно говоря, наблюдая за тем, как в последние месяцы меняется экономическая повестка, начинаешь чувствовать себя не столько журналистом, сколько картографом, который пытается нанести на карту новую местность. Привычные ориентиры — курс доллара, ставка рефинансирования, новости о сделках с недвижимостью — никуда не делись, но их значение вдруг начинает меркнуть на фоне целого ряда структурных сдвигов.
Нам не обещают очередного «скачка» или «прорыва». Нам предлагают скучную, рутинную, но куда более важную работу: закручивание гаек на земельном рынке, переформатирование социальных выплат под одну карту и постепенное внедрение третьей формы национальной валюты. И знаете, чем дольше в это вникаешь, тем больше понимаешь: именно в этой бюрократической рутине, в попытке навести порядок там, где его годами не было, и заключается та самая стабильность, о которой любят говорить на высоких трибунах.
Начнем с того, что нас, как людей, привыкших к большим пространствам, всегда волновал вопрос: что там с землей? Где и как можно строить свой дом, покупать квартиру или хотя бы просто понимать, что «зелёнка» за окном не превратится завтра в очередной спальный микрорайон. Так вот, в марте произошло событие, которое, уверен, многие прошляпили в потоке новостей, но которое по своему долгосрочному эффекту перекроет добрую половину точечных застроек. Правила перевода сельхозземель под жилищное строительство стали жестче не то что в разы — на порядок.
Теперь, если раньше решение о том, что плодородное поле в пригороде станет коттеджным поселком, принимали на уровне региона (и, как водится, зачастую с оглядкой на интересы конкретных девелоперов), то теперь ключевое слово — «Минсельхоз». Без согласования на федеральном уровне, без экспертизы того, насколько этот перевод соответствует целям развития сельского хозяйства, — ничего не получится.
На самом деле это довольно радикальный шаг. Вдумайтесь: более 85% сельхозземель — это те самые угодья, которые раньше были главным лакомым куском для застройщиков. Именно их переводили в земли населенных пунктов для возведения многоэтажек и таунхаусов. Теперь этот канал практически перекрыт. Остаются лишь 15% земель, которые и так уже были освоены и застроены за последние два десятка лет.
По сути, государство говорит: «Стоп, хватит». Мы вправе спросить: а что же тогда строить? И тут начинается самое интересное. Рынок, лишенный легкого доступа к дешевым пригородным полям, вынужден будет заняться тем, чем должен был заниматься давно — внутренней реновацией. Речь идет о бывших промзонах, пустующих территориях в границах городов, неэффективных торговых центрах и офисных зданиях. Наконец-то началась настоящая игра на поле, где нет возможности «срубить быстрых денег» на переводе земли, а нужно вкладываться в сложное комплексное развитие территорий (КРТ).
Цифры здесь говорят сами за себя. Только в рамках механизма КРТ в градостроительную деятельность уже вовлечено почти 39 тысяч гектаров! Это не просто кусок земли в чистом поле, это целые кварталы со старой инфраструктурой, которые требуют серьезных инвестиций и интеллектуального подхода. Плюс ко всему, федеральные земли через аукционы и региональные жилищные программы дают еще сотни тысяч гектаров. Руководитель Росреестра в конце прошлого года озвучил впечатляющую цифру: для выполнения национальных проектов достаточно 236 тысяч гектаров свободной земли под застройку, причем уже выявлено почти 200 тысяч. И к 2030 году планируется нарастить этот резерв до полумиллиона гектаров. Но ключевое слово здесь — «выявлено», а не «переведено». Теперь перевод сельхозугодий под эти цели будет исключительной мерой, а не обычной практикой.
Многие участники рынка, с которыми довелось общаться в процессе подготовки материала, сходятся во мнении, что дефицита земли в ближайшие годы не будет. Более того, сложился существенный профицит участков, подготовленных под застройку еще в старые времена. По некоторым оценкам, этих запасов хватит на десятилетие вперед.
На десять продавцов приходится один покупатель — это не просто сухая статистика, это маркер того, что рынок загородного строительства перегрет и нуждается в «переваривании» того, что уже есть. Так что, дорогие читатели, если вы планировали купить участок в живописном месте, боясь, что цены улетят в космос из-за нового закона, — можете выдохнуть. Ажиотажа не будет. Будет долгий, вдумчивый выбор из того, что уже наработано. Зато теперь, когда чиновники говорят о защите сельхозугодий, у них появляется реальный инструмент, а не просто декларация. Это, на мой взгляд, один из самых серьезных сдвигов в земельном праве за последние годы. Не эффектный, но фундаментальный.
Деньги, которые не лежат под матрасом
Пока одни структуры перекраивают земельный рынок, другие — и прежде всего Центральный банк — ведут свою, не менее важную войну. Войну за дешевые деньги, инфляцию и контроль над капиталом. И тут позиция регулятора становится все более жесткой и последовательной.
Глава Центробанка, выступая на досуге в Госдуме, выдала фразу, которую стоило бы вывесить в каждом офисе финансового блока любой крупной компании: «Устойчивый экономический рост невозможно обеспечить за счет карманов граждан или путем безоглядного распределения дешевых денежных ресурсов». Звучит банально, но за этими словами стоит целая философия, которая вступает в прямое противоречие с инстинктивным желанием многих и чиновников, и бизнеса «накачать экономику деньгами». Она напомнила, что попытки пойти по легкому пути уже оборачивались ускорением инфляции, как это было в 2024 году. И хотя по итогам прошлого года инфляцию удалось сбить до 5,6% — что является наименьшим показателем с 2020 года, — это все еще много.
Глава регулятора говорит об этом прямо, без прикрас: «нельзя мириться с высокой инфляцией. Она должна и будет снижаться дальше». Это принципиальная позиция, которая означает, что ставка будет оставаться высокой ровно столько, сколько потребуется, чтобы выжечь инфляционные ожидания из экономики. Для обычного человека это, конечно, означает дорогой кредит, но для экономики в целом — это попытка избежать ситуации, когда рост цен съедает все сбережения.
В развитие этой логики идет и другая мера, которая вступила в силу с 1 апреля, а именно — особый порядок вывоза наличных рублей и золотых слитков. Создается впечатление, что государство закрывает каналы, через которые капитал утекал в тень. Теперь юридические лица и индивидуальные предприниматели не смогут вывозить наличные рубли в страны Евразийского экономического союза вообще, а физические лица — на сумму более 100 тысяч долларов. Исключения будут только для международных аэропортов по специальному списку, и даже там придется подтверждать происхождение денег банковскими выписками.
Аналогичная история с золотом: с мая вывоз аффинированных слитков весом более 100 граммов запрещен, за исключением строго оговоренных случаев. Аналитики, которых цитируют в новостях, объясняют эту меру просто: страны ЕАЭС стали удобным коридором для неформального вывода капитала. Упрощенный режим перемещения внутри союза позволял вывозить крупные суммы, которые затем уходили дальше за его пределы. Лимит в 100 тысяч долларов выбран не случайно — он отсекает крупные, «инвестиционные» операции, но не затрагивает обычные бытовые поездки. С золотом та же логика: слитки стали удобной альтернативой деньгам, их проще перевозить и сложнее отслеживать. Теперь этот канал тоже перекрывается.
Главный эффект здесь, на мой взгляд, не столько в том, что кто-то не сможет вывезти чемодан с наличностью, сколько в повышении прозрачности. Крупные суммы либо остаются внутри системы, либо проходят через жесткий контроль с подтверждением источников. Это, как отмечают эксперты, напрямую влияет на стабильность валютного рынка, снижая давление на курс рубля со стороны неконтролируемых наличных операций. Говоря проще, это еще один шаг к тому, чтобы экономика стала более безналичной, контролируемой и предсказуемой. И это касается не только крупных капиталов, но и, казалось бы, самых бытовых вещей.
Парадоксально, но эта же логика «прозрачности и контроля» прослеживается и в совершенно другой сфере — на рынке труда. Взять хотя бы новость о том, что зарплата московских курьеров достигла 137 тысяч рублей. Это на 12% выше среднего заработка специалиста с высшим образованием! Я помню времена, когда фраза «пойду в курьеры» была синонимом временных заработков для студентов. Сейчас это полноценная профессия с зарплатой, которая обгоняет доходы многих офисных работников. Но что стоит за этим? Рыночная конъюнктура? Безусловно. Но также и тот факт, что экономика становится все более сервисной, а доставка — критически важной инфраструктурой. Мы платим не просто за перемещение груза, мы платим за скорость, надежность и возможность встроить эту услугу в свою жизнь. И эта цена растет, что, с одной стороны, радует работников, а с другой — заставляет бизнес искать пути для автоматизации.
Или вот еще один любопытный тренд, о котором я не могу не сказать. Все чаще на сайтах с вакансиями встречаются объявления с «мемными» названиями. «Вайбовые капибаристы», «котоняни», «поедатели сосисок», «властелины дорог». На первый взгляд, это смешно и по-детски. Но за этим стоит серьезный маркетинговый ход. Бизнес пытается выделиться в потоке однотипных объявлений, привлечь молодежь, для которой важен не просто уровень зарплаты, а атмосфера и геймифицированная культура. При этом, как отмечают эксперты, в 80-90% случаев это просто «переупаковка» существующих ролей: «супермен по продажам» — это менеджер по продажам, а «директор первого впечатления» — администратор. И зарплата там, как правило, соответствует рынку. Этот феномен говорит о том, что рынок труда в России, несмотря на всю серьезность экономической ситуации, становится более гибким, а работодатели вынуждены конкурировать не только деньгами, но и формой.
Долгострой по-русски и новая жизнь карты «Мир»
Пока одни отрасли демонстрируют гибкость и рост, другие, как это часто бывает, напоминают нам о вечных проблемах российской экономики. Счетная палата, орган, который редко балует нас позитивными отчетами, провела анализ новой системы управления госинвестициями — Реестра объектов капитального строительства (РОКС). Напомню, что этот реестр пришел на смену Федеральной адресной инвестиционной программе (ФАИП) в 2024 году, и задумывался он как раз для того, чтобы побороть системные недостатки: позднее утверждение документации, вечные переносы сроков сдачи. И что же мы видим? Реформа пока не дала ожидаемых результатов. Ситуация, знакомая каждому, кто хоть раз сталкивался с госзаказом.
Выяснилось, что новая система не обеспечивает приоритетность финансирования национальных целей, в ней дублируется информация, а объемы финансирования объектов расходятся на 20%. Но самое шокирующее — это сроки. СП выявила объекты, которые строятся десятилетиями. 69 объектов — от 5 до 10 лет, 42 объекта — от 10 до 15 лет, а 15 объектов — от 15 до 24 лет. Дорога через перевал Кату-Ярык на Алтае должна была быть готова еще в 2004 году, а дороги-обходы городов Балахна и Заволжье — в 2007-м. Новые сроки сдачи — 2028 и 2030 годы соответственно. Это не просто цифры, это, простите за пафос, человеческие судьбы, годы жизни, потраченные в пробках или в ожидании социальных объектов.
Еще одна проблема: финансирование часто не совпадает со стоимостью строительства. Примеры приводят просто показательные. Дорога от Люберец до Кошерово: стоимость указана в 63,5 миллиарда рублей, а финансирование уже составило 109 миллиардов. Превышение на 72%. Реконструкция аэропорта «Талаги» в Архангельске: 3,8 миллиарда рублей по смете, а профинансировано 7,6. В два раза больше. В Минстрое, впрочем, с выводами СП не совсем согласны. Они отмечают, что новые подходы уже дали результаты: переход на безбумажный формат, обеспечение прозрачности, проверка экономической эффективности каждого объекта. И статистика у них своя: в 2023 году достроили 62 объекта, в 2024-м — 119, а в 2025-м — уже 124. Кассовое исполнение бюджета по госпрограмме «Строительство» выросло с 95,5% до 99,2%. Тенденция, безусловно, положительная, но она не отменяет того факта, что с десяток объектов-долгостроев, начатых еще при жизни двух президентов, все еще ждут своего часа.
Мне кажется, здесь мы сталкиваемся с классическим конфликтом между желанием построить что-то новое и необходимостью поддерживать то, что уже есть, и что было запущено в прошлые периоды. Счетная палата в своей ревизии указывает на необходимость наделить Минстрой полномочиями по контролю за ведением РОКС, обеспечить приоритетное включение объектов по нацпроектам и исключить право ведомства резервировать средства по размытой позиции «укрупненный инвестиционный проект». Пока это предложения, но они могут стать основой для следующего этапа реформы. Потому что иначе картина получается странная: девелоперы в регионах строят коттеджные поселки за год-два, а государство двадцать лет не может проложить шесть километров дороги через перевал.
На этом фоне другие новости выглядят куда более оптимистично. Например, планы правительства и Центрального банка сделать карту «Мир» единым инструментом доступа ко всем государственным льготам. Представьте себе: пенсионеру не нужно собирать справки, стоять в очередях, доказывать свое право на льготный проезд или скидку на лекарства. Он просто оплачивает все это своей картой, и система автоматически начисляет льготу. Пилотный проект планируют запустить уже до конца года. Это, на мой взгляд, тот самый случай, когда цифровизация из абстрактного понятия превращается в реальное улучшение качества жизни.
Кроме того, на базе карт «Мир» развивается модель прямых социальных выплат по номеру карты. Это позволяет людям не заполнять бумаги с банковскими реквизитами и не ждать, пока платеж пройдет через десятки инстанций. За прошлый год сумма таких выплат выросла в семь раз. Регионы также будут использовать карты «Мир» для предоставления электронных сертификатов на покупку товаров, например, средств реабилитации для инвалидов. Число регионов, где такая модель уже работает, за год удвоилось. То есть мы видим, как банковская инфраструктура становится не просто инструментом для переводов, а частью социальной системы. Это серьезная заявка на то, чтобы сделать получение господдержки быстрым и удобным, а главное — прозрачным. Меньше бюрократии, меньше возможности для злоупотреблений.
В эту же линейку «цифровизации и контроля» ложится и новость о планах Федеральной налоговой службы. С 2027 года налоговики запустят проект по усилению контроля за безналичными платежами в розничной торговле. Система будет сопрягать данные контрольно-кассовой техники и всю информацию по транзакциям. Руководитель ФНС заявил, что это позволит покрыть 83-84% оборота розницы стопроцентным валидированием того, что эти средства учтены в налоговой базе. Это значит, что компаниям станет практически невозможно скрыть выручку, полученную по картам или через другие безналичные формы оплаты. И снова мы видим ту же самую тенденцию: экономика становится все более безналичной, прозрачной и, как следствие, контролируемой.
Метафоры президента, дуб Потанина и последний поезд до 2030 года
Крупные цифры и системные изменения — это, конечно, хорошо. Но любой опытный экономист скажет, что за ними всегда стоят настроения. И здесь, пожалуй, самая интересная часть сегодняшнего обзора — это то, как ведущие игроки, от президента до главы крупнейшей горно-металлургической компании, описывают текущую ситуацию.
Президент, выступая на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей, предостерег бизнес от соблазна получить конъюнктурные доходы. Это важный сигнал. На фоне лихорадки на международных рынках, когда цены на традиционный экспорт могут расти, возникает соблазн «проесть» эти деньги, пустить их на дивиденды или раздуть бюджетные расходы. Но, как заметил глава государства, если сегодня рынки качнулись в одну сторону, завтра они могут измениться в другую. Поэтому необходим «умеренный консерватизм» как в корпоративной сфере, так и в государственных финансах. То есть никакой эйфории, никаких шапкозакидательских настроений. Только спокойное, прагматичное управление ресурсами.
Эту же мысль, но в более образной форме, озвучил президент «Норникеля». Он сравнил экономику России с дубом, который стоит в поле во время грозы. Гроза гремит, ветер дует, ветви колышутся, но сам дуб стоит стабильно. На мой взгляд, это очень точная метафора для того, что мы сейчас наблюдаем. Внешние шоки, колебания рынков, санкционное давление — это всё ветер, который может быть очень сильным. Но фундамент, который был заложен за последние годы, — это ствол, который позволяет дереву не упасть. Конечно, любой метафоре свойственна некоторая доля упрощения, но тренд схвачен верно: выживает не тот, кто быстрее бежит, а тот, у кого корни глубже.
В этом контексте история с закупкой 92 современных поездов «Иволга 4.0» для Ярославского направления до 2030 года выглядит не просто транспортной новостью, а частью этой философии устойчивого развития. Это не авральное вложение, а планомерное обновление. Поясню: «Иволга» — это поезд, разработанный специально для Московских центральных диаметров (МЦД). Последняя модель, «Иволга 4.0», имеет свои улучшения: двери стали шире на 15%, проход — на 45%, что ускоряет посадку и высадку, а вместимость увеличилась почти на 100 человек. Это не просто новый транспорт, это новый стандарт качества для пригородных перевозок.
На Ярославском направлении, где ежедневно совершается более 300 тысяч поездок, сегодня парк обновлен на 22%. До конца года здесь появится 11 новых составов. А к 2030 году планируется закупить 92 современных поезда, что позволит довести уровень обновления до 100% и сократить средний возраст парка до 3,5 лет. Это в прямом смысле слова инвестиция в комфорт и мобильность миллионов людей. Это тот самый случай, когда государство, бизнес и транспортная компания работают в одной связке, чтобы создать инфраструктуру, которая будет служить десятилетиями.
И возвращаясь к началу нашего разговора о земле, и к разговору о налогах, и к разговору о транспорте, я вижу единую картину. Экономика России переходит в новую фазу. Фазу, где больше нет места хаотичной застройке пригородных полей, где нельзя легко вывезти капитал в чемоданах, где налоговая служба видит каждый безналичный платеж, а социальные льготы привязаны к одной карте. Это фаза высокой степени регулирования и прозрачности. Для кого-то это «закручивание гаек», для кого-то — «наведение порядка». Но объективно это процесс превращения экономики из «дикого поля», где правила часто менялись в интересах сиюминутной выгоды, в более зрелую и предсказуемую систему.
И в этой системе есть место и для иронии (взять хотя бы вакансию «поедателя сосисок»), и для серьезных цифр (профицит земли в 196 тысяч гектаров), и для долгих разговоров о необходимости консервативного подхода. Главное, что мы, как взрослые люди, можем это анализировать и делать выводы. Мы видим, что власти готовы жертвовать краткосрочной конъюнктурой ради долгосрочной стабильности. Будет ли это работать? Покажет время. Но вектор задан четко: стабильность, контроль, прозрачность и инфраструктура. А дуб в грозу, как мы знаем, выживает не потому, что он самый гибкий, а потому что его корни уходят глубоко в землю.
Россия продаёт ресурсы на костях конкурентов
Глобальный энергетический Ад обернулся для России позитивными изменениями, но есть одно "но".
Читать далее →
